Дэн устраивается в одну из британских тюрем учителем, рассчитывая, видимо, что его работа поможет местным обитателям хоть как-то пересмотреть свою жизнь. Он проводит занятия, пытается наладить контакт с заключенными, но довольно быстро становится понятно, что его тянет сюда не только педагогический интерес. Вся мужская линия его семьи — отец, дядя и родной брат — в разное время прошла через эти же камеры и коридоры. Дэн постоянно ловит себя на мысли, что изучает не столько поведение своих учеников, сколько тени прошлого своих близких. Он ходит по тем же плитам, по которым ходили они, и это постепенно превращается в какую-то болезненную фиксацию. Вечерами дома он начинает слишком внимательно присматриваться к собственным привычкам и реакциям, выискивая в себе признаки той самой «криминальной искры», которая когда-то сломала жизни его родным.
Чем дольше он остается в этих стенах, тем сильнее его накрывает необъяснимая тревога. Это уже не просто страх перед опасной работой, а глубокая уверенность в том, что тюремная роба для него — лишь вопрос времени, какая-то генетическая неизбежность. Дэн начинает вести себя странно, совершает необдуманные поступки, которые раньше показались бы ему абсурдными, словно он подсознательно проверяет систему на прочность или ищет повод сорваться. Его одержимость семейной историей и постоянное копание в чужих преступлениях отражаются на отношениях с женой и детьми. Он перестает замечать реальные проблемы дома, погружаясь в выдуманный мир предопределенности. Граница между нормальной жизнью и тюремным бытом для него стирается, и кажется, что он сам планомерно выстраивает вокруг себя решетку, от которой так сильно хотел сбежать в самом начале.
